Пять фильмов короче полутора часов

Манни потерял деньги, которые должен передать гангстеру. У Лолы есть двадцать минут, чтобы найти сто тысяч марок и добраться до него через весь город.

Рыжие волосы Франки Потенте мелькают под техно, камера несётся рядом, а случайная встреча на тротуаре вдруг становится важнее большого плана. Том Тыквер перебирает варианты одной ситуации так азартно, что повторы только прибавляют скорости.

Громкая музыка, резкий монтаж и повторяющиеся события. Есть оружие и насилие. После мигрени или рабочего дня с десятком созвонов такая пробежка может оказаться лишней.

Двое молодых людей совершают убийство и устраивают приём в той же квартире. Среди гостей — близкие погибшего и бывший преподаватель убийц. Хозяева уверены, что сумеют спокойно провести вечер.

Хичкок заставляет следить за паузами, бокалами и тем, кто куда посмотрел. Камера почти не выпускает из комнаты, а светская беседа постепенно становится допросом. Джеймсу Стюарту хватает нескольких уточняющих вопросов, чтобы испортить хозяевам настроение.

Убийство происходит в начале. Дальше много разговоров о превосходстве и праве распоряжаться чужой жизнью. Если в триллере нужны погони и смена мест, эта квартира быстро станет тесной.

Слепая продавщица цветов принимает Бродягу за состоятельного человека. Он не спешит её разубеждать и старается помочь, хотя сам едва сводит концы с концами.

Чаплин умеет превратить боксёрский ринг в танцплощадку, а самое простое движение руки — в признание. Можно смеяться над его попытками выкрутиться и совсем не заметить, как начал за него переживать.

Немое чёрно-белое кино с титрами. История о бедности, слепоте и надежде бывает очень сентиментальной; для совсем беззаботного вечера лучше выбрать другую комедию.

Рабочий не поспевает за конвейером, теряет место и пытается устроиться заново. Вместе с девушкой, которой тоже некуда идти, он ищет работу, еду и хоть какой-нибудь дом.

Чаплин превращает смену на заводе в физическую комедию: гайки продолжают мерещиться даже после гудка. Особенно хороши испытание кормящей машины и музыкальный номер, в котором слова можно забыть, а держать зал — всё равно получается.

Почти немая форма и условности старой комедии. За смешными падениями стоят безработица, голод и полицейские облавы; на заводских шутках фильм не заканчивается.

Актриса Элизабет перестаёт разговаривать. Медсестра Альма сопровождает её в дом у моря, где забота о пациентке постепенно превращается в очень личный разговор — почти без ответов.

Биби Андерссон говорит, Лив Ульман слушает, и от этого простого распределения ролей становится всё тревожнее. Крупные планы Свена Нюквиста позволяют заметить, как доверие уступает место обиде, ещё до того, как героини назовут её словами.

Есть откровенный рассказ о сексе, тяжёлые образы и психологическое давление. Бергман оставляет много пространства для толкования. Разгадку, которая аккуратно объяснит каждый кадр, здесь лучше не ждать.